ыла явная дерзость, и я не могла сдержать себя и сказала: "Хотя вы
  и дочь графа, но вы не должны воротить нос от миссис Кэтсон. Она не так
  дурна, - я не говорю о ее деньгах, - но она действительно хороший человек и
  имеет доброе сердце. Миссис Кэтсон никогда бы так со мной не обращалась!" Я
  задыхалась, я могла бы наговорить дерзостей, если б за дверью не было лакея.
  Сибилла только улыбнулась своей ледяной улыбкой и спросила: "Может быть вы
  предпочли бы жить с миссис Кэтсон?" - "Конечно, - я сказала, - нет, ничто
  меня не заставляет жить с м-с Кэтсон". И тогда она сказала: "Мисс Чесней, вы
  платите моему отцу за протекцию и гарантию его имени и за положение в
  английском обществе, но компания дочери моего отца не была включена в
  торговую сделку. Я пробовала, насколько могла, ясно дать вам понять, что не
  желаю показываться в обществе с вами, не потому, что я не люблю вас, нет, но
  просто потому, чтоб не говорили, что я ваша оплаченная компаньонка. Вы
  заставляете меня говорить резко, и мне очень досадно, если я вас оскорбляю.
  Что касается м-с Кэтсон, я ее видела только один раз и нахожу ее очень
  вульгарной и дурно воспитанной. Притом я не люблю общества торговцев!" - и с
  этими словами она встала и уплыла, и я слышала, что она приказала подать для
  меня карету к десяти часам. Ее сейчас подадут, а у меня посмотрите, какие
  красные глаза! Я знаю, что старая Кэтсон составила свое состояние на лаке,
  но чем же лак хуже чего-нибудь другого? И... и все это теперь прошло, м-р
  Темпест,