и... вы можете передать Сибилле все, что я сказала, если хотите: я
  знаю, вы влюблены в нее!
   Ее быстрая речь, почти без передышки, привела меня в тупик.
   - В самом деле, мисс Чесней... - начал я церемонно.
   - О, да, мисс Чесней, мисс Чесней, - все это прекрасно, - повторила она
  нетерпеливо, протягивая руку к великолепной S0rtie-de-bal; я молча подал ее,
  и она молча приняла мою услугу. - Я только барышня и я не виновата, что имею
  отцом вульгарного человека, желающего до своей смерти видеть меня замужем за
  английским дворянином. Это его точка зрения, но не моя. Английские дворяне,
  по моему мнению, все какие-то развинченные и расслабленные. Но я могла бы
  полюбить Сибиллу, если б она позволила, но она не хочет. Она проводит жизнь,
  как глыба льда, и никого не любит. Знаете ли, она и вас не любит. Я пожелала
  б ей быть более человечной!
   - Мне очень досадно за все это, - сказал я, улыбаясь пикантному личику
  этой действительно добросердечной девушки, - но, право, не стоит об этом так
  много говорить. У вас добрая и великодушная натура, но англичане склонны не
  понимать американцев. Я могу вполне войти в ваши чувства, однако вы знаете,
  что леди Сибилла очень горда.
   - Горда! - прервала она, - еще бы. Ведь это нечто особенное - иметь
  предка, проколотого копьем на Босфортском поле и оставленного там на
  съедение птицам! По-видимому, это дает право на жестокость для всей фамилии
  в будущем. Не удивительно, если потомки евших его птиц чувствовали то же
  самое!
   Я засмеялся, и она также