смеялась. - Ничего нет в
  этой роли неизвестного для меня, хотя мне еще нет двадцати. Я уже давно
  готовилась быть проданной по самой высокой цене, и те несколько смутных
  понятий о любви, о любви идеалистов и поэтов, которые я знала ребенком в
  Виллосмире, все исчезли и рассеялись. Идеальная любовь умерла, и хуже чем
  умерла: вышла из моды. После всех заботливых наставлений о том, что все
  ничтожно, кроме денег, едва ли вас может удивлять, что я говорю о себе, как
  о предмете для продажи. Брак - для меня торговый договор, ток как вы сами
  хорошо знаете, что, как бы вы ни любили меня или я вас, мой отец никогда бы
  не позволил мне выйти за вас замуж, если б вы не были богаты и богаче
  большинства людей. И я прошу вас, не ожидайте свежего и доверчивого чувства
  от женщины с извращенным сердцем и душой, как у меня!
   - Сибилла, - сказал я горячо, - вы клевещете на себя! Я убежден, что вы
  клевещете на себя! Вы одна из тех, что живут в мире, но сами не от мира
  сего. Ваша душа слишком открыта и чиста, чтобы замараться даже в
  соприкосновении с грязью. Я ничему не поверю, что вы говорите против своей
  нежной и благородной натуры; и я вас очень прошу, Сибилла, не огорчайте меня
  постоянной темой о моем богатстве, или я стану смотреть на него, как на
  проклятие. Будь я беден, я бы вас также любил.
   - О, вы могли бы любить меня, - прервала она со странной улыбкой, - но вы
  не посмели бы сказать мне это.
   Я молчал. Вдруг она засмеялась и ласково обвила руками мою шею.