ого вида, своему
  собственному лакею, который вышел навстречу ему с глубоким поклоном.
   Я пробормотал что-то вроде желания взять для себя комнату в отеле.
   - О, мой человек сделает это для вас, - сказал он небрежно. - Дом далеко
  не полон; во всяком случае, все лучшие комнаты свободны, а конечно, вы
  хотите одну из лучших.
   Глазеющий слуга до этого момента смотрел на мой потертый костюм с видом
  особенного презрения, выказываемого нахальными холопами тем, кого они
  считают бедняками, но, услышав это слова, он мгновенно изменил насмешливое
  выражение своей лисьей физиономии и с раболепством кланялся мне, когда я
  проходил. Дрожь отвращения пробежала по мне, соединенная с некоторым злобным
  торжеством: отражение лицемерия на лице этого холопа было, как я знал,
  только тенью того, что я найду отражающимся в манерах и обращении всего
  "высшего" общества, так как там оценка достоинств не выше, чем оценка
  пошлого слуги, и за мерку принимаются исключительно деньги.
   Если вы бедны и плохо одеты - вас оттолкнут, но если вы богаты - вы
  можете носить потертое платье, сколько вам угодно: за вами будут ухаживать,
  вам будут льстить и всюду приглашать, хотя бы вы были величайшим глупцом или
  первостатейным негодяем.
   Такие мысли смутно бродили в моей голове, пока я следовал за хозяином в
  его комнаты. Он занимал целое отделение в отеле, имея большую гостиную,
  столовую, кабинет, убранные самым роскошным образом, кроме того - спальню,
  ванную комнату и уборную, и еще комнаты