видал такой роскоши,
  почувствовал себя более, чем когда-либо, подавленным от радостного сознания
  моего неожиданного, необыкновенного счастия.
   Амиэль почтительно ждал, время от времени украдкой бросая на меня
  взгляды, в которых, мне казалось, я читал нечто насмешливое.
   - Чем могу служить вам, сэр? - спросил он.
   - Благодарю вас, вы мне не нужны, - ответил я, стараясь придать небрежную
  интонацию своему голосу.
   Так или иначе, но я чувствовал, что этого человека необходимо держать на
  своем месте.
   - Вы были очень внимательны, я этого не забуду.
   Легкая улыбка скользнула по его губам.
   - Премного благодарен, сэр. Покойной ночи!
   И он удалился, оставив меня одного. Я ходил взад и вперед по комнате,
  скорее машинально, чем сознательно, пробуя думать, пробуя разобраться в
  изумительных происшествиях дня, но в моем мозгу еще царил хаос, и
  единственным рельефным образом являлась замечательная личность моего нового
  друга Риманца.
   Его необыкновенная внешность, обаятельное обращение, его любопытный
  цинизм, соединенный с глубоким чувством, которому я не мог найти имени; все
  ничтожные, но, тем не менее, редкие особенности его происхождения и
  характера преследовали меня и как бы сделались неразрывно смешанными со мной
  и относящимися ко мне обстоятельствами.
   Я разделся перед огнем, прислушиваясь к дождю и грому, который теперь
  затихал в сердитых отголосках.
   - Джеффри Темпест, свет открылся перед тобой! - сказал я, обращаясь к
  самому себе. - Ты