скончавшийся родственник, которого я,
  как себя помню, никогда не видал, но который видел меня сироткой на руках
  кормилицы, оставил мне безусловно все, что имел, включая несколько редких
  коллекций картин и драгоценностей. Его завещание было так кратко и ясно, что
  не было возможности "мудрствовать лукаво" над ним, и мне было объявлено, что
  через неделю или дней десять самое большее все приведется в порядок и будет
  в моем исключительном распоряжении.
   - Вы очень счастливый человек, м-р Темпест, - сказал мне старший
  компаньон, м-р Бентам, складывая последнюю из рассмотренных бумаг. - В ваши
  годы это княжеское наследство принесет вам или большое удовольствие, или
  большое проклятие, - никогда не знаешь! Обладание таким громадным богатством
  налагает большую ответственность.
   Меня забавляла дерзость этого слуги закона, осмелившегося рассуждать
  нравоучительно о моем счастии.
   - Многие охотно бы приняли эту ответственность и поменялись бы со мной
  местами, - сказал я с вызывающим видом, - вы сами, например?
   Я знал, что это замечание было дурного тона, но я сделал его умышленно,
  чувствуя, что не его дело проповедовать мне об ответственностях, связанных с
  богатством. Однако он не обиделся; он только искоса бросил на меня
  внимательный взгляд, похожий на взгляд размышляющей вороны.
   - Нет, м-р Темпест, нет, - сказал он сухо, - не думаю, чтоб я с вами
  поменялся местом. Я доволен тем, что я есмь. Моя голова - мой банк и
  приносит мне совершенно достаточные проценты,