редактором, который накануне вернул мне мою отвергнутую рукопись.
   Узнав меня, он сразу остановился.
   - Куда вы идете? - спросил он. - Пробуете поместить этот несчастный
  роман? Мой милый, поверьте мне, что он не годится...
   - Он не годится? Он должен годиться, - сказал я спокойно, - я сам издам
  его.
   Он отступил.
   - Сами издадите! Силы небесные! Да это вам обойдется в шестьдесят или
  семьдесят, а, может быть и в сто фунтов стерлингов.
   - Мне все равно, если б даже мне это стоило тысячу.
   Краска залила его лицо, и глаза широко раскрылись от удивления.
   - Я думал... простите меня... - запинался он, - я думал, вы нуждались в
  деньгах...
   Я нуждался, - ответил я сухо, - но не нуждаюсь теперь.
   Его в высшей степени растерянный вид вместе с переворотом, поставившим
  вверх дном мою жизнь, произвел на меня такое возбуждающее впечатление, что я
  разразился хохотом, дико, шумно, неистово, что, по-видимому, встревожило
  его, так как он стад нервно оглядываться по сторонам, как бы помышляя о
  бегстве.
   Я схватил его за руку и сказал, стараясь обуздать свое почти истерическое
  веселье:
   - Я не сумасшедший, не думайте этого, я только миллионер!
   И опять принялся хохотать. Положение казалось мне крайне смешным, но
  почтенный редактор не находил этого, и его черты выражали столько
  неподдельной тревоги, что я сделал последнее усилие овладеть собой, и мне
  это, наконец, удалось.
   - Даю вам честное слово, что я не шучу, это факт. Вчера вечером я
  нуждался