на него в немом изумлении.
   Что за вдохновенное лицо! Что за величественная фигура! Какой
  царственный, почти богоподобный вид был у него в этот момент! А между тем
  было что-то страшное в его позе, полной вызова и протеста. Он поймал мой
  удивленный взгляд, и пыл страсти поблек на его лице; он засмеялся и пожал
  плечами.
   - Я думаю, что я рожден быть актером, - сказал он небрежно. - По временам
  меня одолевает любовь к декламации. Тогда я говорю, как говорят первые
  министры и господа в парламенте, приспособляясь к характеру часа и не
  придавая значения ни одному сказанному слову!
   - Я не принимаю такого объяснения, - чуть-чуть улыбнулся я, - вы должны
  придавать значение тому, что говорите; хотя мне думается, что вы скорее
  натура, действующая под влиянием импульса.
   - В самом деле, вы так думаете! - воскликнул он. - Как это умно с вашей
  стороны, милый Джеффри, как это умно! Но вы ошибаетесь! Нет существа менее
  импульсивного или более обремененного умыслом, чем я. Верьте мне или не
  верьте, как хотите. Вера - такое чувство, которое навязать принуждением
  нельзя. Если б я сказал вам, что я опасный товарищ, что я люблю зло больше,
  чем добро, что я ненадежный руководитель человека, что бы вы подумали?
   - Я бы подумал, что вы чувствуете странную склонность обесценивать свои
  качества, - сказал я, снова зажигая сигару и несколько забавляясь его
  горячностью. - И я любил бы вас так же, как люблю теперь, и даже больше,
  если б это было возможно.
   Он