забываете мою книгу, - заметил я, - в ней, я знаю, есть и ум, и
  также оригинальность. Я уверен, что она, сверх того, поднимет меня на
  значительную высоту.
   - Сомневаюсь и очень сомневаюсь, - ответил он. - Она, конечно, будет
  принята благосклонно, как произведение богача, забавляющегося литературой
  как прихотью. Но, как я говорил вам раньше, гений редко развивается под
  влиянием богатства. Аристократы никогда не могут извлечь его из своих
  отуманенных голов, и литература принадлежит Grub-Street <Название одной
  лондонской улицы, где печатаются и продаются разные дешевые плохие издания и
  живут преимущественно бедные писатели.>. Великие поэты, великие философы,
  великие романисты всегда неопределенно зовутся "высшим" обществом как "этот
  сорт людей". "Этот сорт людей так интересен", - говорят снисходительно олухи
  синей крови, как бы извиняясь за знакомство с некоторыми членами
  литературного класса. Вообразите себе чопорную леди Елизаветинского времени,
  спрашивающую подругу: "Ты разрешишь, дорогая, представить тебе одного
  мистера, Вильяма Шекспира? Он пишет драмы и что-то делает в Глоб-театре, я
  опасаюсь, он немного играет; он очень нуждается, бедняга, но этот сорт людей
  так забавен!" Вы, мой дорогой Темпест, не Шекспир, но ваши миллионы дадут
  вам более шансов, чем он имел когда-либо в своей жизни, и так как вам
  незачем домогаться покровительства или приседать перед "my L0rd" или "my
  Lady", - эти величавые особы только обрадуются случаю занимать