им и таким же беспощадным, какими тогда я
  нашел своих собратьев. Я со злорадством прочел письма двух-трех литераторов,
  просящих занятия, "как секретаря или компаньона", или немного денег
  "взаймы", чтоб "перебиться с затруднениями". Один из этих просителей был
  журналист в хорошо известной газете, который обещал найти мне работу и
  который вместо того, как я потом узнал, сильно отговаривал редактора дать
  мне какое-нибудь занятие. Он не воображал, что Темпест - миллионер и Темпест
  - наемный писатель были одно и то же лицо - так мало вероятия, чтобы
  богатство могло выпасть на долю автора! Я ответил ему сам лично и сказал ему
  то, что, я считал, он должен был знать, прибавляя свою саркастическую
  благодарность за его дружелюбную помощь в дни моей крайней нужды, - и в этом
  я вкушал наслаждение мести. Я никогда больше о нем не слыхал, и я уверен,
  что мое письмо дало ему материал не только для удивления, но и для
  размышления. Между тем, несмотря на преимущества, какими я теперь
  пользовался, я не мог по совести сказать, что я был счастлив. Я знал, что я
  был одним из людей, которому больше всего завидовали, а между тем... Когда я
  стоял и смотрел в окно на непрерывно идущий дождь, я чувствовал скорее
  горечь, чем сладость в полной чаше богатства. Многое, от чего я ожидал
  необыкновенного удовлетворения, оказалось бесцветным. Например, я завалил
  прессу тщательно изложенными и бросающимися в глаза рекламами о моей книге,
  и когда я был беден, я рисовал