ьшинство людей губит то, что в обстановке, когда требуется принять
  решение, они не осмеливаются на крутые меры... Они колеблются нажать на
  спусковой крючок. А я - нет. Убитый - он и есть убитый. Все было против
  меня: законы, полиция, люди. Они хотели моей смерти. Почему они вмешивались
  в мою свару с Чарли? Это их не касалось. Вот тогда я набычился, решив
  покончить с этим и показать им, что мои личные дела никого не касаются.
   Какое-то время я был хозяином Нью-Йорка. Я был повсюду, но неуловим. Я
  играл с полицией и насмехался над обывателями, держа в кармане смерть, как
  главный козырь. Думаю, если бы я долго учился, то и тогда не заставил бы
  себя так уважать. Каждый знал: с выстрелом я не задерживаюсь, и, могу
  сказать, этим я воспользовался, когда встретился с парнями Чарли. Говорили,
  что происшедшее со мной было просто невероятно.
   Бен замолчал, притянул к себе колени и обвил их руками. Внезапно в глазах
  его пробежал темный огонек, и возбуждение сразу прошло, будто задули свечу.
   - Меня очень угнетало положение Сандры, - сказал он. - Меня теперь знали,
  и поэтому я не мог оставаться с ней. Это было слишком опасно. Легавые в
  любой момент могли приехать в Уайт-стоун. Они и сделали это, но слишком
  поздно.
   С другой стороны, Фэтти бросил нас, и мне следовало как можно быстрее
  расстаться с Сандрой. Поскольку ее клуб был разрушен, ей легко было
  объяснить свой отъезд из Нью-Йорка. Что касается меня, то она могла