Мне надоело удерживать Брауна. Я стал подыскивать какой-нибудь угол,
  потом выстрелом сбил лампу. В темноте я полз, прикрывшись телом Брауна. Анна
  стреляла в меня, но вреда не причинила. Она нервничала и обозвала меня кучей
  добрых слов, которые вызвали столько же шума, как ее пушка, но и столько
  вреда.
   Я не отвечал, терпеливо ожидая, когда глаза мои привыкнут к темноте. На
  Анне было черное платье с белым воротником. Я сказал себе, что когда увижу
  воротник, смогу выстрелить наверняка.
   Дым от выстрелов сжимал горло, и Анна беспрерывно кашляла. Краем глаза мы
  следили друг за другом, и никогда я не испытывал такого желания убивать. Ах,
  старина Маат! Это было непреодолимо!
   Наконец, мне показалось, что я увидел белое. Быстро прицелившись, я
  выстрелил. Она вскрикнула, ее пистолет упал на пол. Я бросился к ней, чтобы
  не дать возможности поднять его и в упор выстрелить в меня. Когда я
  навалился на нее, она немного подалась вперед, и я едва успел отбросить
  ногой пистолет подальше. Она коленом ударила меня в живот, а ногтями впилась
  в лицо. Я наносил удары стволом своего пистолета, не зная, куда они
  попадают. Она тяжело дышала, и мне все-таки удалось попасть ей в висок.
  Захрипев, она осела. Я схватил ее за шею и за ногу и - в стену! Она
  перестала двигаться. Моя рука и лицо были залиты кровью. Я вытер их и
  немного отдышался.
   Почувствовав себя обессиленным этой борьбой в темноте, я открыл окно и
  закурил