убивал. Сапожник будет рассказывать вам об обуви, не так ли? Так и я не могу
  рассказать вам ни о чем, кроме убийств, потому что это было моей работой, и
  на каждом шагу я имел возможность убить кого-нибудь. Это находило меня, как
  семена почву.
   - Объяснение не хуже любого другого, - сказал Маат совершенно серьезно.
   - Вот видите! Поэтому я не прятался от своей судьбы. Она была
  спланирована заранее.
   - Но вам это нравилось, - предположил Маат.
   - Не очень, - признался Бен, подумав немного. - Это тяжело и оставляет
  чувство пустоты. Из всех моих убийств полиция установила только
  двенадцать.., едва ли половину. Это доказывает, что у нее свой способ
  подсчета. Остаток я оставил бы себе, не приди вы ко мне, чтобы немного
  отвлечься.
   - Вы сожалеете об этом?
   - Нет, - сказал Бен и добавил:
   - На самом деле справедливость здесь обманута. Чтобы я получил то, чего
  заслуживаю, меня должны были убить столько же раз, сколько убил я. Это
  невозможно, и потому я в выигрыше. Я выигрываю не много, и пользы мне от
  этого нет, но я все-таки доволен.
   Маат изобразил подобие улыбки.
   - Я знал, что это рассмешит вас, - сказал Бен.
   - А что вы делали в Сиэтле?
   - Скучал, как дохлая крыса. Лечил рану, которую получил от Чарли, и ждал,
  когда она заживет. В квартале, где я жил, никто не говорил о Черном Ангеле.
  В каком-то смысле это было обидно, зато спокойнее...
   Так прошел месяц. Месяц, ставший мучительным из-за