Что-то билось, в его ладони,
  ногти впились в предплечье.
   - Моя левая рука сжимала все сильнее, - сказал он. - Я понимал, что
  правая рука мне не понадобится... Что-то не очень крепкое хрустнуло...
   Пальцы его разжались, будто он выронил что-то, и Маат увидел, что Бен
  рассматривает голый пол. Тело его размякло, лицо внезапно успокоилось, но
  побледнело и стало некрасивым. Взгляд был отсутствующим, а на подбородок
  стекала струйка слюны.
   - Я резко отбросил ее, - тихо продолжал Бен. - Она исчезла под водой.
  Когда Дора погружалась, ее рука задела мою ногу, потом течение стало уносить
  тело. Оно перекатывалось по розовым камням, а волосы струились между ними,
  как водоросли.
   Бен поднялся и прошелся по камере. Шесть шагов вдоль, три поперек, третий
  немного короче из-за сидящего на табурете Маата.
   - Вот так я сломал механизм. Я один, и сделал это за какое-то
  мгновение...
   Маат кашлянул. Кашлянул, чтобы встряхнуться, отогнать этот кошмар. В
  горле у него пересохло, ему не нравилось, когда что-то мешало его
  пищеварению. Но злая сила, словно волчье дыхание, действовала на него, не
  оставляя места ни состраданию, ни даже удивлению.
   - Если бы я оказался на вашем месте, - сказал он наконец, - я бы не
  чувствовал себя спокойным после такого дела.
   - Это пришло позже, - рассудительно стал объяснять Бен. - Когда я пришел
  в себя, подумал, что что-то не в порядке. У меня дрожали руки. Естественно,
  ведь это