всем признался ей, и это заставило ее заплакать. Она
  вместе со мной опустилась в мою грязь и увидела все своим сердцем. Я не
  гангстер. Убивая, я только один раз получил деньги, а это немного, если
  хорошо подумать. Если бы каждое убийство приносило мне тысячу долларов, у
  меня действительно была бы причина продолжать. Но этого не было. Типы вроде
  Монка Сэлто или Дориана Джилки были настоящими преступниками, потому что их,
  подонков, интересовали только деньги. Настоящие гангстеры - они, а не я...
   Который час?
   Ну, что ж, время идет. Остался всего лишь час. Шестьдесят минут, как меня
  учили в школе...
   Маат, расскажите мне немного о городе. Что там происходит? О чем пишут в
  газетах? Что говорят о Черном Ангеле?.. Могу поспорить, кое-кому стало легче
  дышать от мысли, что меня скоро поджарят.
   Ну, Маат, говорите... Мне больше нечего вам сказать...
  
  ***
  
   Дэн Финеган, директор тюрьмы, предложил Маату маленькую кубинскую сигару.
  Спичку он поднес с крайней почтительностью.
   - Спасибо, - сказал Маат и удобно скрестил ноги.
   - Итак, - спросил Финеган, - когда вы уезжаете в Вашингтон?
   - Чем раньше, тем лучше для меня, - ответил Маат. Он вдохнул ароматный
  дым, пощупал хрустящую сигару и с уважением опять зажал ее губами.
   - Моя работа закончена, - добавил он, - и, признаюсь вам, мне надоело
  играть роль тупого надзирателя.
   - Эта роль вам прекрасно удавалась, - улыбнулся Финеган.
   Маат пожал плечами и поглубже втиснулся в кресло.