десь ничего не поделаешь, - возразил Финеган. -
  Откуда это сочувствие? Маат поднял голову.
   - Сочувствие? - повторил он резко. Он задумался, улыбнулся и продолжил:
   - Вы правы, это именно то слово. Мне жаль, что Свиду не повезло в жизни.
  Я не говорю, что он был бы, как все, но пусть у него остался хотя бы один
  шанс. Я считаю, что это несправедливо и незаслуженно. В конце концов, черт
  возьми, не все сексуально ущербные, которые стали такими в результате
  болезни или несчастного случая, обязательно становятся монстрами. В наших
  городах живет достаточное количество импотентов, но преступников среди них в
  среднем значительно меньше, чем в таком же количестве нормальных людей.
   - Это доказывает, что беда не в этом, - рассеянно сказал Финеган.
   - Конечно, беда не в этом! Дело в другом - в людях, которые называют себя
  нормальными. Свид начал убивать, потому что они смеялись над его
  ущербностью, потому что об этом знали. Он убежал от своего стыда при помощи
  силы, убийства. Удовольствие, которое он в этом нашел, сохранялось недолго.
  Он пичкал себя убийством, как наркотиком, и умер от этого.
   Финеган затянулся сигаретой и как будто заинтересовался.
   - И как же это происходило?
   - Вначале все шло неплохо, - сказал Маат, - но до кризиса было недалеко.
  Блок смертников - это адская пытка, даже для такого случайного человека, как
  я... Свид умирал тяжело, Финеган. Когда я в последний раз уходил от него, я
  прочитал в его взгляде все, что ему