янии решить проблемы, стоящие
  перед человеком. Чтобы узнать правду, каждому следовало бы откровенно
  рассказать, что он делает и о чем думает. Но как раз это и невозможно. Или
  еще. Нам известно много болезней, но отнюдь не все. Но даже если бы все были
  описаны, неизвестно, отыскалось бы безотказное лекарство от каждой из них.
   Маат нашел, что все это правильно, но поскольку Бен тщательно искал себе
  оправдания, значит, он считал себя виновным. Он рассуждал, как человек,
  который старается смягчить свою вину. Закоренелый гангстер никогда не стал
  бы рыться в себе.
   - Когда я вышел из здания вокзала, - вернулся к своей истории Бен, - меня
  мучили голод и жажда. Стало не так жарко, и солнечные лучи косо освещали
  улицу. Мне нужно было поесть и найти комнату. На метро я доехал до станции,
  расположенной на Пятидесятой улице. Долго ходил, знакомясь с Нью-Йорком,
  видел расположенные повсюду рестораны, но не отваживался зайти.
   Я обалдел, видя вокруг столько хорошеньких девушек. Ни к одной из них я,
  конечно, желания не испытывал. Мне нужно было нечто большее, и выбор у меня
  был! Я вспоминал Дору в тот момент, когда сжимал ей шею, и Джока, когда
  лопата разваливала его череп. Вот это была настоящая работа! И я чувствовал
  себя счастливым, думая об этом. В глубине души я презирал толпу, которая
  устремлялась мимо меня во всех направлениях. Меня охватывало желание кричать
  ей о том, что я сделал. Мне неприятно было смотреть на это стадо, которое