пятидесяти ярдов, как этот Фэтти догоняет меня и пристраивается, чтобы
  идти рядом.
   - Ну что, малыш? Та брюнетка надула тебя? Теперь уж никаких сомнений:
  иначе откуда бы он знал? Однако я все же не понимал, каким образом он узнал,
  что именно я убил Хильку, если в газете не было никаких подробностей.
   - Не знаю, что вы имеете в виду, - сухо ответил я.
   - Знаешь! - сказал он, резко повернувшись ко мне. - У меня как раз было
  там одно дело. Я видел тебя. Видел, как ты выходил от нее. Может, это не
  правда? Скажи, что это не так!
   - Может быть, и так, но мне наплевать, - ответил я. - Я знаю, что это
  сделал не я, и не пытайтесь свалить на меня эту историю.
   Тогда он сказал мне, чтобы я не прикидывался идиотом и выслушал его. Все,
  что он рассказал мне, было совершенно точным: Хилька - в морге, отделанная,
  как нельзя лучше, а потом все обо мне - моя ссора с ней, мой чемодан в воде,
  ну, и все остальное.
   Я почувствовал слабость. Я и представить себе не мог, чего Фэтти хотел от
  меня. На лбу у него не написано. Кроме того, я был молод и неопытен.
   - Предположим, - добавил он, - легавые захотят тебе задать несколько
  вопросов. Что ты им ответишь?
   Я сказал, чтобы он убирался ко всем чертям, потому что не имею к этому
  никакого отношения. Он опять рассмеялся и звонко хлопнул меня по спине.
  Потом сразу стал серьезным:
   - Слушай внимательно. Ты можешь говорить все, что хочешь. Но я-то знаю,
  что произошло на самом деле. Старую обезьяну