ой Рэнсон. Мы
  направились к стоянке, где он оставил свою машину. Фэтти распахнул передо
  мной дверцу кадиллака. Мы ехали медленно. И поскольку мне нужно было хорошо
  знать город, он описывал мне места, где мы проезжали.
   Бен горько усмехнулся и посмотрел на дымящийся уголек своей сигареты.
   - Я не предполагал, - сказал он, что хорошее время уже кончилось, и
  теперь надо быть предельно осторожным. Что в течение многих недель мне
  придется встречаться с людьми, которые знают этот город, как свои пять
  пальцев. С типами, которые шутить не любят. Времени больше терять не
  придется: быстрота, точность, результат - вот что станет главным. Об
  удовольствии думать некогда. Настоящая каторга, Маат.
   - У вас не было возможности остановиться? - спросил Маат.
   - Остановиться? Спросите-ка у парня, в руках которого автомат, а на
  голове каска, может ли он остановиться. Возможно, он когда-нибудь и
  остановится, но только вкусив, что такое смерть... То же в каком-то смысле
  было и со мной. Моя война была без перемирий. Но если бы я тогда знал, во
  что ввязываюсь, я бы не так легко поддался на уговоры Фэтти.
   Он ухватился за прутья камеры и опять заговорил:
   - Я действовал добровольно, создал для себя мир и старался
  довольствоваться им. Был он, как свет вдалеке, который виден, но в
  действительности не существует. Осознание этого пришло позже. Не надо
  отчаиваться, - говорил я себе, - когда-нибудь