ти страдал. В животе у меня похолодело, я
  жадно глотал воздух, как будто мне не хватало его. Это было ужаснее, чем
  тогда, в прошлом.
   Его голос стал глухим, торопливым и беспокойным.
   - Убить ее, Маат? Я не мог это сделать. Я был не в состоянии броситься на
  нее и убить. Внутри я весь дрожал, как котенок, которого кинули в воду. Я
  ничего не мог с собой поделать. Ничего, черт возьми!.. Я был обязан ей всем:
  крышей над головой и едой, деньгами и этими проклятыми шмотками, которые ей
  бы хотелось, чтобы я снял. Каждый честен по-своему, черт меня подери! Есть
  вещи невозможные, Маат. Вы понимаете, что я хочу сказать?
   - Конечно, понимаю, - ответил Маат.
   - С какой-нибудь другой все было бы проще простого. Я бы с ней уже давно
  покончил, но только не с Сандрой. Скажите, что вы сделали бы на моем месте?
  Сдерживаясь, я мучился, а левая рука тряслась, как железный прут, по
  которому бьют молотком. Она дрожала, эта рука наркомана смерти...
   Что я мог сделать? Она была здесь, рядом со мной, я видел ее прекрасную
  шею и улыбающиеся губы, и всю ее, которая ждала от меня того, что я не мог
  ей дать... Я лучше пустил бы себе пулю в лоб, чем... Я бы мог убить Фэтти,
  несмотря на нашу дружбу и все, что он сделал для меня... Да, черт возьми! Я
  с радостью разорвал бы его, окажись он рядом!
   Внезапно Бен рассмеялся по-детски звонким смехом:
   - А его, беднягу, несло от персикового мороженого! И снова голос его стал
  серьезным:
   - К счастью для него!..