ой. В коридоре было полно дыма, все горело и дышало черным
  жаром. Я держал Фиону перед собой, и она защищала нас от пуль и от огня...
  Мы шли вперед, пряча голову, и проскочили через пламя, не опалив ни одного
  волоска.
   Все шло как нельзя лучше. Я слышал, как Фэтти за моей спиной делал
  какие-то замечания. Я сказал ему, чтобы он закрылся и был повнимательнее.
   За поворотом лестницы нас обстреляли. Фиона все взяла на себя. Я
  чувствовал, как пули стучат в ее тело, и подумал: идея была хорошей, только
  бы пули не прошли насквозь. Я пытался отстреливаться, но Фэтти все же
  досталось - задело ногу. Он выругался и навалился на меня сзади.
   - Стреляй, Фэтти, черт возьми! - закричал я. - Еще немного, и мы
  выберемся.
   Моя рука начинала деревенеть от веса Фионы. Дым першил горло, а огонь
  бежал по лестнице почти так же быстро, как мы.
   Внизу я наткнулся на тело. Сверху тянуло запахом жженного мяса, а это
  доказывало, что был по крайней мере еще один, который поджаривался в
  коридоре. Фэтти опять стал стрелять короткими очередями. Ему никто не
  отвечал.
   Мы услышали шум мотора и крики женщин. Я отпустил Фиону и выглянул на
  улицу. Те двое, которых я уложил раньше, так и остались на тротуаре. Одна из
  машин стояла здесь же, видимо, брошенная.
   Самое неприятное было то, что стал собираться народ. Послышалось
  завывание полицейских машин со стороны Бруклина. С минуты на минуту они
  могли быть здесь.