азывалась втянутой в эту историю самым неприятным образом.
   Я спрятал газету, ничего не рассказывая Сандре, но решил, что с этим надо
  кончать.
   - Я возвращаюсь в Нью-Йорк, - сказал я Сандре на следующий день.
   - Что ты собираешься делать там? - спросила она. Я ответил, что мне нужно
  проветриться. И потом мне хотелось узнать, что слышно о Чарли.
   - Понимаешь, - попытался я убедить Сандру, - если он затаился, это еще не
  значит, что мы можем быть спокойны. Мне нужно проверить на месте.
   И я уехал. В Нью-Йорке я первым делом разыскал адрес Рэншоу. Он жил на
  Шестой Авеню. Я позвонил ему и сказал, что знаю одного человека, который
  рассказал мне много интересного о Чарли Рэйнзе и Сандре Эбботт. Он клюнул на
  мой крючок и предложил подойти в гостиницу "Сихорс" на Мэдисон Сквер. Я
  отказался под предлогом, что пока еще дорожу своей жизнью, но могу лишиться
  ее, если меня увидят с журналистом. Сказав, что с Чарли у меня старые счеты
  и что он непременно прикончит меня, узнай он о нашей встрече, я согласился
  прийти к нему домой, и ни в какое другое место, поскольку дорожил своей
  шкурой. Чтобы убедить его, я попросил пятьдесят долларов. Он согласился, и я
  направился к нему.
   Я хотел увидеть Рэншоу и не был разочарован. Он был молод, хорошо одет,
  выглядел крепким и все время улыбался. Он предложил мне виски и сел
  напротив:
   - Что вы хотите мне рассказать такого, что стоит пятьдесят долларов?
   - Единственное, что я хочу, - это выяснить все