елать их. Он обнаружил обвисание плеч, как будто его придав-
  ливала невидимая тяжесть, а в волосах на груди пробивалась седина. Его
  бицепсы, когда-то твердые как камень, стали мягче. Однажды он сломал шею
  ливийскому солдату захватом руки; теперь ему казалось, что у него не
  хватит сил разбить каштан молотком.
  
  Он включил в розетку электробритву и стал водить ею по щетине на подбо-
  родке. Темно-каштановые волосы были острижены очень коротко, на висках
  виднелась седина; под квадратный плитой лба глаза были холодной голубиз-
  ны, запавшие в глубокие провалы худобы подобно кусочкам льда в мутной
  воде. Пока Маклин брился, ему пришла в голову мысль, что лицо его стало
  напоминать любую из сотен боевых карт, над которыми он просиживал так
  давно: выступающий утес подбородка вел к извилистому оврагу рта и дальше
  к холмам точеных скул и через крутой перевал носа опять вниз к болотам
  глаз, потом вверх в темный лес густых бровей. И все земляные отметки то-
  же были тут, как например: оспенные воронки от сильной прыщавости в
  юности, маленькая канавка шрама, пролегшего по левой брови,- след срико-
  шетировавшей пули, попавшей в него в Анголе. Через лопатку прошел более
  глубокий и длинный