т
  июльской жары. Двухрядная проселочная дорога пролегла прямо через них, и
  не было ни дуновения ветра, чтобы колыхнуть колосья; они стояли по обеим
  сторонам дороги как неприступные стены и могли, насколько было известно
  Джошу, тянуться на сотню миль к востоку и западу.
  
  "Понтиак" захрипел, и его встряхнуло.- Давай,- просил Джош, по его лицу
  стекал пот.- Давай, не отыгрывайся на мне сейчас.- Ему не улыбалось ша-
  гать целую милю по сорокаградусной жаре, его тогда найдут растаявшим на
  асфальте, похожим на чернильную кляксу. Стрелка продолжала карабкаться,
  и красные аварийные лампочки замигали на щитке.
  
  Вдруг послышался хрустящий звук, напомнивший Джошу рисовые хлопья, кото-
  рые он любил в детстве. И затем, в одно мгновение, лобовое стекло покры-
  лось какой-то ползущей коричневой массой. Прежде, чем Джош сделал удив-
  ленный вдох, коричневое облако ворвалось через открытое окно с правой
  стороны "Понтиака", и его накрыли ползущие, трепещущие, ворошащиеся су-
  щества, которые лезли за ворот рубашки, в рот, ноздри и глаза. Он выпле-
  вывал их, сбрасывал с век одной рукой, а другой при этом сжимал руль.
  Это был самый тошнотворный звук шуршания, какой ему приходилось слышать,
  оглушительный