ляжет,
  то может не проснуться. Она нагнулась, ища в темноте свою брезентовую
  сумку, и несколько секунд была в панике, не находя ее. Потом ее руки
  наткнулись на обуглившийся и пропитавшийся водой брезент, и она подтащи-
  ла ее к себе, крепко прижала, как ребенка.
  
  Сестра Ужас попыталась встать. Почти тут же ноги ее подкосились, и она
  уселась в воде, пережидая боль и стараясь собраться с силами. Волдыри у
  нее на лице стали опять подсыхать, стягивая лицо в маску. Она подняла
  руку, ощупывая лоб, а потом волосы. Кепочка исчезла, волосы были как пе-
  ресохшая трава на изнемогшей от жары лужайке, все лето росшая без единой
  капли дождя.
  
  - Я обгорела до лысины! - подумала она, и из ее горла вырвался полусмех,
  полурыдание. Еще несколько волдырей лопнули на ее голове, и она быстро
  убрала руку, чтобы больше ничего не знать. Она попыталась встать еще
  раз, и в этот раз это ей удалось.
  
  Она коснулась рукой поверхности пола туннеля, на уровне чуть выше ее жи-
  вота. Она собиралась сильным рывком выскочить отсюда. Плечи у нее все
  еще ныли от усилий, с которыми она отрывала решетку, но боль эта не шла
  ни в какое сравнение со страданиями от волдырей на коже. Сестра Ужас за-
  кинула сумку