вшее только для того, чтобы
  отражать искаженный мир, и когда осколки зеркала комнаты смеха осыпа-
  лись, за ним обнажились другие образы: она увидела себя молодой, гораз-
  дом более симпатичной женщиной, толкающей тележку вдоль торгового ряда,
  пригородный кирпичный домик с зеленым двориком и припаркованным грузо-
  вичком; городок с главной улицей и статуей на площади; лица, некоторые
  смутные и неразличимые, другие едва вспоминающиеся; затем голубые вспыш-
  ки молний, и дождь, и демон в желтом дождевике, наклоняющийся и говоря-
  щий: - Дайте ее мне, леди. Просто дайте ее мне сейчас...
  
  Все пропало и разрушено. Суд Божий! Хвала Иисусу!
  
  Просто дайте ее мне сейчас...
  
  Нет, подумала она. Нет!
  
  Все пропало, все разрушено! Все грешники горят в аду!
  
  Нет! Нет! Нет!
  
  И тут она раскрыла рот и зарыдала, потому что все пропало и разрушено,
  все в огне и руинах, и в этот самый момент до нее дошло, что Бог Созида-
  ющий не может разрушить свое творение одной спичкой, как неразумное дитя
  в порыве гнева. Это не было ни Судным Днем, ни Царствием Божиим, ни Вто-
  рым Пришествием, это не могло иметь ничего общего с Богом; это явно было
  злобным уничтожением без смысла, без цели, без разума.
  
  Первый