веческий хохот. Но в нем Сестре Ужас
  послышался визг тормозов на скользком от дождя шоссе и детский пронзи-
  тельный, разрывающий сердце крик: "Мамочка!"
  
  Она зажала ладонями уши, пока детский крик не исчез, и стояла до тех
  пор, пока не ушел из памяти его отзвук.
  
  Смех пропал тоже, но тот, кто смеялся, кем бы он ни был, сидел там и
  смотрел кино посреди уничтоженного города.
  
  Она откусила полплитки шоколада, прожевала и проглотила ее. За занавесом
  диктор рассказывал об изнасилованиях и убийствах с холодной медицинской
  дотошностью. Экран был ей не виден. Она съела вторую половину плитки шо-
  колада и облизала пальцы.
  
  Если этот ужасный смех раздастся опять,- подумала она,- она сойдет с
  ума, но ей нужно видеть того, кто так смеется.
  
  Она подошла к занавесу и медленно, очень медленно отодвинула его.
  
  На экране было окровавленное мертвое лицо молодой женщины, но это зрели-
  ще больше не в силах было испугать Сестру Ужас. Она видела профиль голо-
  вы, кто-то сидел в переднем ряду, лицо его было повернуто вверх к экра-
  ну.
  
  Все остальные места пустовали. Сестра Ужас вперилась взглядом в эту го-
  лову, лица она не видела и не хотела видеть, потому что кто бы или что
  бы это ни