й. На его забрызган-
  ном кровью лице застыла улыбка, но глаза были расширившимися от шока.
  
  Полковник застонал и пробормотал что-то, чего Роланд ничего не понял.
  Потом он сказал еще раз, голос его был сдавленный от боли.- Возьми себя
  в руки.- Пауза и снова: - Возьми себя в руки... Возьми себя в руки, сол-
  дат...- Голос был иступленным, стал громче, а затем упал до шепота.-
  Возьми себя в руки... да, сэр... каждый кусочек... да, сэр... да, сэр.-
  Голос полковника стал звучать как у ребенка, забившегося в угол от пор-
  ки.- Да, сэр, пожалуйста... да, сэр... да, сэр...- Закончилось это зву-
  ком, бывшим нечто средним между стоном и судорожным рыданием.
  
  Роланд внимательно вслушивался. Эта не был голос триумфатора, героя вой-
  ны, он звучал скорее как у кланяющегося просителя, и Роланд изумился то-
  му, что скрывалось в сознании Короля. Король не может умолять, подумал
  он. Даже в страшном кошмаре. Королю опасно выказывать свою слабость.
  
  Позже, Роланд не знал на сколько, что-то ткнуло его в колено. Он пощупал
  во тьме и коснулся руки. Маклин пришел в сознание.
  
  - Я перед тобой в долгу,- сказал полковник Маклин, и теперь его голос
  опять звучал как голос истинного героя войны.
  
  Роланд