ти сорокаградусной днем и тридцатипятиградусной ночью, жаре мешки разду-
  вались и лопались. Для крыс наступили праздничные дни, горы мусора лежа-
  ли неубранными, перекрывая на некоторых улицах движение.
  
  Она невидяще глядела на двух мужчин, содержимое половины бутылки "Крас-
  ного кинжала" рассасывалось в ее желудке. Последним, что она ела, были
  остатки куриных костей и поскребыши из консервной банки.
  
  - А?
  
  - Моя коробка,- заорал бородатый прямо ей в лицо.- Это мое место. Ты су-
  масшедшая или как?
  
  - У нее нет мозгов,- сказал другой,- она ненормальная, и все тут.
  
  - И угрюмая, как черт. Эй, что там у тебя в сумке? Дай-ка посмотреть.
  
  Он ухватился за сумку и дернул, но женщина испустила протяжный вопль и
  отказалась отдать, глаза у нее широко раскрылись от страха.
  
  - У тебя там какие-то деньги? Что-нибудь выпить? Дай сюда, сука!
  
  Человек почти вырвал сумку у нее из рук, но она захныкала и повисла на
  ней. Красным светом сверкнуло украшение на ее шее - маленькое дешевое
  распятие, прикрепленное к ожерелью из сцепленных полированных камешков.
  
  - Э! - сказал второй.- Смотри-ка! Я ее знаю. Я видел, как она побиралась
  на Сорок Второй улице. Она думает, что такая уж чертовски святая,