Сестра Ужас что-то промычала и полезла в сумку за пакетом с ветчиной.
  Бет наклонилась и подала латиноамериканке бутылку с пивом. Дождевая вода
  попала ей на руку.
  
  - Вот,- сказала она.- Здесь есть питье. Эль дринко.
  
  Латиноамериканка издала хнычущий, молитвенный звук, но не ответила.
  
  - Она так и не двигается отсюда,- сказала Бет.- Вода попадает на нее, но
  она так и не переходит на сухое место. Хотите есть? - спросила она лати-
  ноамериканку. Кушать, есть? Боже, как это можно жить в Нью-Йорке, не
  зная английского?
  
  Сестра Ужас стянула почти весь пластик с ветчины. Она оторвала кусочек
  ломтика и стала на колени около Бет Фелпс.
  
  - Посветите еще зажигалкой. Может, если она увидит, что есть у нас, нам
  удастся сдвинуть ее с ее места.
  
  Вспыхнула зажигалка. Сестра Ужас взглянула на покрытое волдырями, но все
  еще приятное лицо девушки-латиноамериканки, которой, вероятно, было не
  больше двадцати лет. Длинные черные волосы были обгоревшими на концах, и
  там, где локоны волос на голове были выжжены, видна кожа черепа. Женщина
  не отреагировала на свет. Ее большие влажные карие глаза были устремлены
  на то, что она держала в руках.
  
  - О,- слабо охнула Сестра Ужас.- О... нет.
  
  Ребенку