было, вероятно, годика три, девочке с блестящими, как у матери,
  волосами. Сестра Ужас не видела ее личика. И не хотела видеть. То, что
  одна маленькая рука была жестко выгнута вверх, как будто тянувшись к ма-
  тери, и то, что тело неуклюже лежало на материнских руках, сказало Сест-
  ре Ужас, что ребенок мертв.
  
  Вода стекала в дыру в потолке, омывая волосы латиноамериканки и ее лицо
  словно бы черными слезами. Она стала нежно баюкать, любовно покачивая
  труп.
  
  - Она не в своем уме,- сказала Бет.- Вот так и сидит с прошлой ночи,
  когда ребенок умер. Если она не уйдет от этой воды, она тоже умрет.
  
  Сестра Ужас слышала Бет очень смутно, как бы издалека. Она протянула ру-
  ки к латиноамериканке.
  
  - Послушайте,- сказала она голосом, в котором послышалось что-то необыч-
  ное.- Я возьму ее. Дайте ее мне.
  
  Дождевая вода черными ручьями стекала по ее ладоням и рукам.
  
  Баюканье латиноамериканки стало громче.
  
  - Дайте ее мне. Я возьму ее.
  
  Латиноамериканка стала покачивать труп еще сильнее.
  
  - Дайте ее мне.
  
  Сестра Ужас услышала, что ее собственный голос становится безумнее, и
  вдруг в своем сознании она увидела вспышки вращающегося голубого света.
  
  - Я... возьму... ее.
  
  Падал дождь,