м и жалостью и говорившая, что ей никогда
  уже не родить ребенка; врач в больнице, качавший головой и проводивший
  осмотр в строго определенные часы; больничные коридоры, где уродливые,
  неуклюжие безумные женщины бегали, визжали и дрались из-за гребенки; и
  высокий забор, через который она перелезла в тишине ночи и шла через
  снежную вьюгу, чтобы скрыться в соседнем лесу.
  
  Моя маленькая девочка мертва, подумала она. Мертва и покинула меня, дав-
  ным-давно.
  
  Слезы почти ослепили ее, но она достаточно хорошо видела, чтобы понять,
  что ее маленькая девочка не страдала так, как та, которая лежала сейчас
  на руках латиноамериканки. Ее маленькую девочку положили покоиться в те-
  ни дерева на вершине холма; эта должна лежать в холодном сыром подвале в
  городе мертвых.
  
  Латиноамериканка подняла голову и поглядела на Сестру Ужас залитыми сле-
  зами глазами. Она смигнула и медленно потянулась сквозь льющуюся сверху
  воду, чтобы коснуться Сестры Ужас; слезинка на секунду задержалась на
  кончике ее пальца, прежде чем упасть.
  
  - Дайте ее мне,- прошептала Сестра Ужас.- Я приму ее.
  
  Латиноамериканка снова взглянула и задержала взгляд на трупике, потом из
  ее глаз хлынули слезы и смешались с черным