свиде-
  тельства человеческой слабости; он оскалился, лицо его перекосило от
  злобы, и повернувшись, ударил "Медвежонка" по лицу зудящей правой рукой.
  
  Но правой руки у него не было, и он отдернул руку назад. Боль была оглу-
  шающая и страшная, и сквозь тряпки закапала кровь.
  
  Маклин убаюкивал свою искалеченную руку на груди, плотно зажмурив глаза.
  Он чувствовал себя отвратительно, вот-вот его вырвет или он обосрется.
  Дисциплина и контроль! - думал он. Возьми себя в руки, солдат! Возьми
  себя в руки, мать твою!..
  
  Когда я открою глаза,- сказал он себе,- каменный завал исчезнет. Мы смо-
  жем пройти прямо по коридору, где лежит пища. У нас будет все, что надо.
  Пожалуйста, Боже... Пожалуйста, сделай, чтобы все было как надо.
  
  Он открыл глаза.
  
  Преграда из камней была на месте.
  
  - Есть у кого-нибудь пластиковая взрывчатка? - спросил Маклин, голос его
  эхом отдавался в коридоре.
  
  Это был призрачный голос, голос человека на дне грязной ямы, вокруг ко-
  торого раскиданы трупы.
  
  - Нам придется умирать,- сказал "Медвежонок", смеясь и плача, единствен-
  ный глаз его дико глядел.- Мы в самой большой в мире гробнице!
  
  - Полковник?
  
  Это сказал мальчик. Маклин осветил лицо Роланда. Это была