оповедовать. Но проповеди никогда не имели действия, ее голос
  тонул в громе музыки и криках людей, что-то продающих. Она споткнулась о
  тело чернокожего, распростершееся на мостовой; глаза его были открыты,
  кровь из ноздрей натекла лужицей. Она продолжала идти, натыкаясь на лю-
  дей, ее отталкивали и обругивали, а неоновый свет слепил ее. Рот ее был
  открыт, и он кричала:
  
  - Спасите ваши души! Конец близок! Бог милостив к вашим душам!
  
  Но никто не обращал на нее внимания. Сестра Ужас вклинилась в месиво
  тел, и вдруг лицом к лицу столкнулась со старым, сгорбленным человеком в
  заблеванной спереди рубахе. Он выругался на нее и схватился за ее сумку,
  выхватил несколько вещей и убежал прежде, чем она смогла ему хорошенько
  дать по морде.
  
  - Чтоб тебе сгореть в Аду, сукин сын! - прокричала она, но тут волна ле-
  денящего страха прошила ее, и она вздрогнула.
  
  Ощущение, что на нее налетает товарный поезд, сверкнуло в ее мозгу. Она
  не увидела, что ее сшибают, она просто почувствовала, что ее вот-вот
  собьют. Жесткое костлявое плечо швырнуло ее на полосу движения машин с
  такой легкостью, будто тело ее превратилось в соломину, и в ту же секун-
  ду неизгладимая картина опалила ее мозг: гора