итых, обугленных ку-
  кол, нет, не кукол, она осознала это, как только ее опять понесло по
  улице, у кукол не бывает внутренностей, которые вылезают сквозь ребра,
  не бывает мозгов, которые вытекают из ушей, не было зубов, которые вид-
  неются в застывших гримасах мертвых. Она зацепилась ногой о каменный
  бордюр и упала на мостовую, и машина вильнула, чтобы не ударить ее, и
  водитель кричал и давил на гудок. Она была в порядке, только от ветра
  свело судорогой больной бок, и она с трудом встала на ноги, чтобы пос-
  мотреть, кто же так сильно ударил ее, но никто не обращал на нее никако-
  го внимания. Зубы Сестры Ужас выбивали дробь от холода, охватившего ее
  несмотря на окружающую духоту жаркой полночи, и она пощупала рукой там,
  где, она знала, будет черный синяк, там, где этот подонок вдарил по ней.
  
  - Ты, безбожное дерьмо! - завопила она на кого-то неизвестного, но виде-
  ние горы тлеющих трупов качалось перед ее взором и страх когтями вцепил-
  ся в ее кишки.
  
  Так кто же это был, шедший вдоль края тротуара, недоумевала она. Что за
  чудовище в человеческой шкуре? Она увидела перед собой кинобудку, рекла-
  мирующую боевики: "Лики смерти, часть 4" и "Мондо Бизарро". Подойдя бли-
  же,