естры дернулось. Сила воли, казалось, покидала ее, будто ее душа
  превратилась в решето. Пораженная и изумленная, она хотела пойти к нему,
  хотела добраться до дна сумки и вытащить кольцо, хотела положить его ему
  в руку и подставить свое горло под нож. Это было просто необходимо сде-
  лать, и любое сопротивление казалось непостижимо трудным.
  
  Вся дрожа, с округлившимися и слезящимися глазами, она просунула руку в
  сумку, пробираясь ей мимо свертков и банок, и дотронулась до кольца.
  
  Бриллиантово-белый свет ярко вспыхнул под ее пальцами. Это свечение зас-
  тавило ее прийти в себя, сила воли вернулась к ней. Ее ноги стали несги-
  баемыми, она будто бы приклеилась к полу.
  
  - Ну же, отдай его папочке,- сказал он - но это был чуждый, совсем гру-
  бый голос. Ему раньше всегда повиновались, но сейчас он мог чувствовать
  ее сопротивление. Она была упрямее, чем ребенок, отказывающийся уходить
  от телевизора. Если бы он вгляделся в ее глаза, то увидел бы в них смут-
  ные образы: мигающий голубой свет, мокрое от дождя шоссе, очертания жен-
  щин, идущих через темный коридор, ощущение шероховатости бетона и силь-
  ных дуновений ветра. Эта женщина, понял он, испытывала слишком сильное
  сострадание к тем, кто