ез
  дощечки заколоченного окошка мерцала желтая лампочка.
  
  
  
  Маклин на краю озера снял черный плащ и грязную окровавленную рубашку.
  Затем начал разматывать бинты со своего обрубка, а Солдат-Тень молча
  наблюдал за этим. Он разбинтовал культю, и бинты упали на землю. Рана не
  выглядела прелестной, и от вида ее Солдат-Тень присвистнул.
  
  - Дисциплина и контроль, мистер,- сказал Солдат-Тень.- Это то, что дела-
  ет человека мужчиной.
  
  Это были в точности слова отца Маклина. Он вырос, слыша их, они запали
  ему в голову, стали его девизом, с которым он жил. Теперь он принуждал
  себя войти в соленую воду и сделать то, что требовали от него дисциплина
  и контроль.
  
  Солдат-Тень сказал с песенным ритмом:
  
  - Раз-два-три-четыре, раз-два-три-четыре! Шире шаг, мистер!
  
  О Господи, вздохнул Маклин. Несколько секунд он постоял с закрытыми гла-
  зами. Все его тело тряслось от холодного ветра и своего собственного
  страха. Затем он вытащил из-за пояса нож и пошел вперед, в плещущееся
  озеро.
  
  
  
  - Садись, Роланд,- сказал Толстяк, когда Лаури привел Роланда в трейлер.
  Предложенный стоял напротив стола, за которым сидел Кемпка.- Закрой
  дверь.
  
  Лаури послушался его, и Роланд сел. Он держал