тца, подумал Маклин. Господь благословил старого папочку, и я на-
  деюсь, что черви уже съели его кости.
  
  - Делай же это! - приказал Солдат-Тень.
  
  Маклин поднял нож, нацелил его, глубоко вздохнул и погрузил нож вниз, в
  гноящееся вздутие.
  
  Боль была настолько свирепой, как в белой горячке, что это было почти
  удовольствие.
  
  Маклин запрокинул голову назад и закричал, и кричал так, пока лезвие
  опускалось глубже в заражение, еще глубже, и слезы побежали по его лицу,
  и он словно бы испытывал одновременно огненную боль и удовольствием. Он
  почувствовал, как правая рука становилась легче, когда инфекция вытекала
  из нее. Когда его крик взлетел в ночи, как и другие такие же крики, раз-
  дававшиеся до него, Маклин бросился в соленую воду и прополоскал рану.
  
  
  
  
  
  - Ах! - Толстяк замер в нескольких шагах от Роланда и наклонил голову в
  сторону двери. Лицо Кемпки раскраснелось, глаза горели. Только что сна-
  ружи раздался громкий крик.- Слушай эту музыку! - сказал он.- Это звук
  чьего-то перерождения.- Он начал снимать ремень, протаскивая его через
  множество петель.
  
  Образы, роящиеся в голове Роланда были смесью увеселений и страшных ви-
  дений. Он снова мысленно отрубал запястье правой