а, и она пожелала, чтобы дядя Томми умер за то, что
  уничтожил ее садик,- но потом вспышка ярости прошла, от нее осталось
  только чувство рези в животе. Она теперь ясно увидела его таким, какой
  он был: жирный, лысеющий дурак, все, чем он обладал, были разбитый трей-
  лер и тягач. Здесь он состарится и помрет, и не даст себе кого-либо по-
  любить - потому что боится, также как и ее мать, слишком близко сходить-
  ся с людьми. Все это она увидела и поняла за одну секунду, и она знала,
  что все его удовольствие от уничтожения ее садика закончится, как всег-
  да, тем, что он будет на коленках мучиться в ванной над унитазом, а ког-
  да облегчится, то уснет одиноким и проснется одиноким. А она всегда смо-
  жет вырастить еще один садик, и вырастит его, в том месте, куда они при-
  едут в этот раз, где бы оно ни было.
  
  Она сказала:
  
  - Дядя Томми?
  
  Он перестал вытанцовывать, рот его кривился от злобы.
  
  - Я прощаю тебя,- мягко сказала Свон, и он уставился на нее, как будто
  она ударила его по лицу.
  
  Но Дарлин Прескотт закричала ему: - Да пропади ты, ублюдок! - И мотор
  "Камаро" загрохотал, как рев орудия. Дарлин вдавила ногой акселератор,
  оставляя тридцатифутовые полосы стертой с шин резины,