, как па-
  мятник, и не заслужило того, чтобы быть окруженным этими уродливыми пня-
  ми. Она знала, что тот ранящий звук в этом месте должен был быть долгим,
  как вопль агонии.
  
  Ее рука легко двигалась по стволу. Даже в смерти, в этом дереве было
  что-то горделивое, что-то вызывающее и бунтарское - дикий дух, как серд-
  це огня, которое никогда нельзя окончательно уничтожить.
  
  Убийца тявкал на ее ноги, убеждая ее поспешить, чтобы она ни делала.
  Свон сказала:
  
  - Хорошо, я...
  
  Она замолчала. Ветер завывал вокруг нее, дергая за ее одежду.
  
  Могло ли это быть? - удивилась она. Я и не мечтала об этом, не так ли?
  
  Ее пальцы чувствовали покалывание. Хотя и едва достаточное, чтобы сопро-
  тивляться холоду.
  
  Она положила ладонь на дерево. Чувство покалывания, как булавочные уко-
  лы, пронизывало ее руку - пока еще слабое, но растущее, становящееся
  сильнее.
  
  Сердце ее застучало! Жизнь, осознала она. Здесь еще была жизнь, глубоко
  в дереве. Это было так давно - слишком давно, когда она ощущала биение
  жизни под своими пальцами. Ощущать это снова было почти новым для нее, и
  она поняла, сколько она пропустила. То, что она ощущала теперь, было как
  мягкий электрический заряд, поднимающейся,