атем оказа-
  лась сидящей, а кошмар таял по кусочкам, как серебряные льдинки. Звук ее
  крика эхом бьется между стенами из шершавых серых кирпичей, а она сидит,
  ничего не видя, пока постепенно успокаивающиеся нервы сотрясают ее тело.
  
  О, думает она, когда в голове проясняется, это плохо. Она прикасается к
  своему липкому лбу, и пальцы становятся влажными. Оно было рядом, думает
  она. Юный демон в желтом дождевике опять был тут, совсем рядом, и он
  чуть не забрал мое...
  
  Она хмурится. Забрал мое что? Мысль теперь ушла, какая она ни была, она
  пропала во мраке ее памяти. Она часто грезила о демоне в желтом дождеви-
  ке, и он всегда хотел, чтобы она что-то дала ему. В кошмаре всегда был
  голубой свет, слепивший до боли ее глаза, и в лицо ей хлестал дождь.
  Иногда окружение казалось ужасно знакомым, и иногда она почти - почти -
  знала, чего он хотел, но она знала, что это демон или даже сам Дьявол,
  пытающийся оторвать ее от Иисуса, потому что после таких кошмаров сердце
  ее страшно колотилось.
  
  Она не знала, сколько было времени или был это день или ночь, но желудок
  ее крутило от голода. Она попыталась уснуть на скамейке метро, но шум от
  орущих где-то детей мешал ей, и она поплелась, держа