меняла свое положение.
   Широкий проход разделял длинный зал на две половины. С каждой
  стороны прохода стояли десятки кроватей, застеленных чистыми белыми
  простынями, с подушками в белых наволочках в изголовьях. По другую
  сторону прохода кроватей было не меньше сорока, все пустовали. Столько
  же стояло на стороне Роланда. Две были заняты, одна по правую руку
  стрелка. Этот человек...
   Это же юноша, совсем мальчик. Тот, что лежал в желобе.
   От этой мысли по рукам Роланда побежали мурашки. Он пристально
  всмотрелся в спящего юношу.
   Не может быть. Ты еще не очухался, вот и все. Такого просто не
  может быть.
   Однако и присмотревшись, Роланд не смог убедить себя в том, что
  ошибается. На кровати лежал юноша из желоба, возможно, больной (иначе
  что ему делать в таком месте), но уж никак не мертвый. Роланд видел,
  как поднимается и опускается его грудь, как пальцы иногда перебирают
  простыню.
   Конечно, ты не успел как следует разглядеть его. Но после
  нескольких дней, проведенных в желобе с водой, его бы не признала и
  родная мать.
   Но Роланд нашел и другое подтверждение своей догадки. На груди
  юноши поблескивал медальон. Перед тем как на Роланда напали
  зеленокожие, он снял медальон с тела этого юноши и сунул в карман. А
  теперь кто-то, скорее всего хозяева этого места, колдовскими чарами
  вернули юноше по имени Джеймс его прерванную