а захихикала. Лицо ее
  замерцало, пришло в движение, мгновение спустя она вновь превратилась
  в старуху. Серая кожа, нос крючком. Роланд вновь подумал о Риа.
   Они надвинулись на него, сгрудившись вокруг гамака, а когда Роланд
  отпрянул от них, спину и ногу пронзила такая боль, что он застонал.
  Гамак заскрипел.
   - О-о-о-о!
   - Больно!
   - Ему больно!
   - Так больно, что нет силы терпеть!
   Кольцо старух сжалось еще теснее, словно его боль манила их.
  Теперь Роланд ощущал их запах, запах сухой земли. Сестра Микела
  протянула руку...
   - Уходите! Оставьте его! Разве я вам этого не говорила? Они
  отпрянули, словно внезапный окрик их спугнул. В глазах Мэри полыхнула
  злость. Но и она отступила на шаг, бросив короткий взгляд (в этом
  Роланд мог поклясться) на медальон, лежащий на груди. Перед тем как
  заснуть, стрелок убрал медальон под рубашку, но каким-то образом он
  вновь оказался снаружи.
   Появилась шестая сестра, протолкалась между Мэри и Тамрой. Эта
  действительно выглядела на двадцать один год: раскрасневшиеся щечки,
  гладкая кожа, черные глаза. А на белой рясе, как и у остальных,
  кроваво-красная роза.
   - Уходите! Оставьте его в покое!
   - О, дорогая моя. - В голосе Луизы звучали и смех, и раздражение.
  - А вот и Дженна, наша младшенькая. Неужели она влюбилась в него?
   - Точно влюбилась! - рассмеялась Тамра. - И готова отдать ему