при опухолях на голове, под мышками, в паху. А когда дело
  касалось мозга, пиявкам, внешний вид которых ни у кого не мог вызвать
  положительных эмоций, всегда отдавалось предпочтение перед
  трепанацией.
   И все-таки чувствовалось в них что-то отталкивающее, может,
  потому, что он не мог как следует разглядеть жучков, может, от
  осознания того, что они ползают по его спине, а он, абсолютно
  беспомощный, подвешен в гамаке. Правда, они не стрекотали. Почему?
  Потому что ели? Или спали? И ели, и спали одновременно?
   Стоны бородача утихли. Колонны жучков исчезли: на белой простыне
  кровати, над которой висел бородатый мужчина, не осталось ни одной
  черной точки.
   Дженна вернулась к нему, в глазах застыла тревога.
   - Ты держался молодцом. Однако я видела, что ты испытал. Твои
  чувства отражались на лице.
   - Доктора, - выдохнул Роланд.
   - Да. Их могущество велико, но... - Она понизила голос. - Я думаю,
  этому бедолаге они не смогут помочь. С ногами у него стало получше,
  лицо совсем зажило, но есть травмы, до которых доктора не смогут
  добраться. - Она провела рукой по своему животу, показывая
  местонахождение этих травм.
   - А мне? - спросил Роланд.
   - Тебя схватили зеленокожие, - ответила Дженна. - Должно быть, ты
  сильно их разозлил, раз они сразу не убили тебя. Обвязали тебе ноги
  веревкой и потащили в свое логово.