хихиканье и позвякивание колокольчиков вырвали его
  то ли из сна, то ли из забытья. А "доктора" продолжали монотонно
  стрекотать, ни на секунду не прекращая своей работы.
   Роланд открыл глаза. Увидел сполохи света, рассекающие темноту
  лазарета. Хихиканье и шепот приблизились. Роланд попытался повернуть
  голову, но поначалу у него ничего не вышло. Он полежал, отдохнул,
  собрал волю в кулак и предпринял вторую попытку. На этот раз голова
  его повернулась. На чуть-чуть, но и этого хватило.
   Пятеро смиренных сестер - Мэри, Луиза, Тамра, Кокуина и Микела -
  шли по проходу, смеясь, как дети на прогулке. Каждая несла серебряный
  подсвечник с установленной в нем высокой свечой. Они сгрудились у
  кровати, над которой висел в гамаке бородатый мужчина. Свет от их
  свечей мерцающей колонной поднимался вверх и на полпути к потолку
  растворялся в темноте.
   Потом заговорила сестра Мэри. Роланд узнал ее голос, но не слова:
  не было таких ни в низком наречии, ни высоком слоге, ни в любом другом
  языке. Фразу он разобрал полностью: кан де лох, ми хим ен тоу, но
  понятия не имел, что сие означает.
   И тут Роланд понял, что слышит только позвякивание колокольчиков:
  "доктора" затихли.
   - Рас ми! Он, он!- воскликнула сестра Мэри.
   Свечи погасли, темнота скрыла и сестер, и бородача.
   Роланд ждал, что за этим последует. Кожа у него похолодела. Он
  попытался согнуть руки