уки или ноги. Не вышло. Да, он мог повернуть голову
  на пятнадцать градусов, но тело его словно парализовало. Он напоминал
  муху, намертво застрявшую в паутине.
   В темноте тихонько зазвенели колокольчики... к звону
  присоединилось чмоканье. Словно кто-то что-то жадно сосал. Едва
  услышав их, Роланд понял, что ждал именно этого. Какая-то часть его
  сознания давно уже поняла, кто такие эти Смиренные сестры Элурии.
   Если бы Роланд мог поднять руки, он поднес бы их к ушам, чтобы
  отсечь это жуткое чмоканье. Но руки отказывались подчиняться, поэтому
  ему оставалось лишь лежать, слушать и ждать, когда все это закончится.
  
   Но сестры никак не могли насосаться кровушки. Чем-то они
  напоминали свиней, жрущих помои из корыта. Один раз кто-то из них даже
  рыгнул, а остальные захихикали (смех оборвал окрик сестры Мэри:
  "Хейс!"). В какой-то момент до Роланда донесся долгий, протяжный стон,
  несомненно, исторгшийся из горла бородача. Наверное, последний звук,
  сорвавшийся с его губ на тропе жизни.
   Наконец они насытились, чмоканье затихло, и вновь застрекотали
  "доктора". Послышался шепот, смешки. Зажглись свечи. Роланд теперь
  лежал, повернув голову в другую сторону. Он не хотел, чтобы они знали,
  что он видел, чем они занимались. Была и еще одна причина: он не хотел
  смотреть на сестер и их жертву. Увиденного и услышанного хватало с
  лихвой.
   Но смешки и