альцы забирались все глубже, пока не нащупали
  какие-то тонкие палочки.
   Он выдержал паузу, собираясь с силами (а каждое движение давалось
  с неимоверным трудом), потянул палочки на себя. Оказалось, что они
  перевязаны лентой.
   Роланд огляделся, дабы убедиться, что в лазарете сестер нет, а
  Джон Норман спит, и только потом вытащил находку из-под подушки. Шесть
  засохших цветков с бледно-зелеными стеблями и коричневатыми головками,
  от которых шел резкий запах пережаренных сухарей. Запах этот напомнил
  Роланду далекое детство: утренние экспедиции на кухню Большого дворца,
  инициатором которых обычно выступал Катберт. Из-под широкой белой
  ленты, перевязывающей стебли, торчал край сложенного куска материи.
  Естественно, шелка, ничего другого в этом проклятом месте не было.
   Роланд тяжело дышал, на лбу выступили капли пота. Однако он
  по-прежнему был один. Вытащил материю, развернул. Прочитал написанное
  углем послание:
  
   ЖУЙ ТРАВУ. ПО КУСОЧКУ КАЖДЫЙ ЧАС.
   МНОГО НЕЛЬЗЯ, БУДУТ СУДОРОГИ ИЛИ
   СМЕРТЬ. ЗАВТРА НОЧЬЮ. РАНЬШЕ НЕ
   ПОЛУЧИТСЯ. БУДЬ ОСТОРОЖЕН!
  
   Никаких, объяснений, но, с другой стороны, они и не требовались.
  Роланд и так понимал: оставаться здесь - верная смерть. Им требовалось
  лишь одно - сорвать с него медальон, а он не сомневался, что сестра
  Мэри придумает, как это сделать.
   Роланд кусанул засушенный цветок, по вкусу он ничем не напоминал