л
  те сухари, что он и Катберт выпрашивали на кухне. Во рту появилась
  горечь, в желудке - жар. А через минуту после того, как он прожевал
  первую порцию, сердце забилось в два раза чаще. Мышцы ожили, добавив
  неприятных ощущений: задергались, потом натянулись, свернулись в
  жгуты. Приступ быстро прошел, и сердцебиение пришло в норму задолго до
  того, как проснулся Норман, но Роланд понял, чем вызвано
  предупреждение Дженны: она дала ему очень сильное лекарство.
   Роланд вернул букет под подушку, стряхнув с простыни два-три
  крохотных лепестка, упавших с цветков. Потом большим пальцем руки
  растирал написанные углем слова по белому шелку, пока они не
  превратились в серые пятна. Покончив с этим, убрал под подушку и
  клочок материи.
   Когда Норман проснулся, он и стрелок поговорили о родном городе
  юноши, Дилейне, который иногда называли Логовом Дракона. Юноша
  попросил Роланда передать его медальон и медальон брата их родителям,
  если, конечно, ему удастся выбраться из Элурии, и рассказать им, что
  произошло с Джоном и Джеймсом, сыновьями Джесса.
   - Ты все расскажешь сам, - возразил Роланд.
   - Нет. - Норман попытался поднять руку, может, чтобы почесать нос,
  но ему это не удалось. Рука поднялась дюймов на шесть, а потом, словно
  полено, упала на простыню. - Думаю, что нет. Жаль, что мы встретились
  при таких обстоятельствах. Ты мне нравишься.