атери, он думал об Абеле Ваннее, который прохромал по
  жизни, сея добро, и о хромоногом Элдреде Джонасе, который воплощал
  собой зло... пока пуля Роланда не вышибла его из седла.
   И, как всегда, он думал о Сюзан.
   Если ты любишь меня, люби, сказала ему она... и он ее любил.
   Как он ее любил!
   Время шло, и по прошествии каждого часа Роланд прикладывался к
  засушенным цветкам. Теперь уже мышцы не сводило судорогой, а сердце не
  колотилось как бешеное. Лекарству уже не приходилось вести яростный
  бой со снадобьем сестер, думал Роланд. Битва завершалась: цветки
  одерживали решительную победу.
   Блеск потолочных полотнищ из белого шелка померк: солнце
  покатилось к горизонту. Сумрак, который окутывал кровати и ясным днем,
  начал сгущаться. Западная стена окрасилась закатным багрянцем.
   На этот раз обед принесла ему сестра Тамра: суп и кусок мясного
  пирога. Около его руки она положила лилию. Улыбнулась. Щечки у нее
  раскраснелись. Сегодня все сестры аж лоснились. Как насосавшиеся
  пиявки.
   - От твоей поклонницы, Джимми, - проворковала Тамра. - Она от тебя
  без ума. Лилия означает: "Не забудь мое обещание". Что она пообещала
  тебе, Джимми, брат Джонни?
   - Что она придет ко мне и мы поговорим.
   Тамра так смеялась, что зазвенели колокольчики на головной
  накидке. Хлопнула в ладоши.
   - Как это мило! О да! - Все еще улыбаясь, она посмотрела