кт".
   Она вышла из тени. Белая шелковая ряса с вышитой на груди красной
  розой превратилась в саван. В заваленных глазницах сверкали два
  раскаленных угля. Изо рта торчали четыре здоровенных зуба.
   На лбу сестры Мэри позвякивали колокольчики. Но не черные, отметил
  Роланд.
   - Прочь с дороги, - крикнула Дженна. - Или я напущу на тебя кан
  там.
   - Нет. - Сестра Мэри шагнула к ним. - Не получится. Они не могут
  уйти так далеко от остальных сестер. Тряси своими паршивыми
  колокольцами сколько хочешь, пока не вывалятся языки, они не придут.
   Дженна так и сделала, замотала головой из стороны в сторону.
  Черные колокола яростно зазвенели, но тональность их изменилась. И
  доктора-жуки, кан там, как назвала их Дженна, не пришли.
   Улыбка сестры Мэри стала шире (Роланд подозревал, что и она не
  знала, откликнутся доктора-жуки на зов Дженны или нет), и она
  двинулась на них, скользя над землей. Уперлась в него взглядом.
   - А это убери.
   Роланд опустил глаза и увидел, что держит в руке револьвер. Он не
  помнил, когда выхватил его из кобуры.
   - Если они не освящены и не окроплены какой-нибудь святой
  жидкостью, кровью, водой, спермой, мне они вреда не причинят, стрелок.
  Потому что я скорее дух, чем плоть... хотя и плотское, как ты знаешь,
  мне не чуждо.
   Она подумала, что он все равно выстрелит, он прочитал это в ее
  глазах. Огнестрелы